Неделя пред Рождеством Христовым

Неделя пред Рождеством Христовым

Слово cвященномученика Аркадия (Остальского), епископа Бежецкого (+1937г.) в неделю пред Рождеством Христовым

Священномученик Аркадий (Остальский), епископ.
Книга родства Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамля. Авраам роди Исаака; Исаак же роди Иакова… Всех же родов от Авраама до Давида, родове четыренадесяте…
Бывает заметно, что когда читается сегодняшнее Евангелие (перечень имен предков Господних по плоти), слушатели скучают и, вероятно, думают: «Какое неинтересное Евангелие… Зачем оно читается?»
А читается оно для того, чтобы напомнить нам предков Господних по плоти, вспомнить величайших из праведников, прославить из-за них Бога, Дивного во святых Своих, и привести себе на память неизреченное снисхождение Божие, не возгнушавшегося иметь в родстве с собой и грешников — покаявшихся и не покаявшихся.
Если же нам простой перечень имен ветхозаветных мужей кажется скучным, то в этом виноваты мы сами, наша религиозная необразованность. Как для ученых простой перечень имен великих ученых; как для врачей латинские названия болезней и лекарств представляют интерес, так и людей церковных перечень имен подвижников Ветхого Завета переносит в даль седой древности и пред их глазами встают одна за другой великие личности патриархов, пророков и царей…
Выберем только двух святых из упомянутых в сегодняшнем Евангелии; остановим свое внимание на их духовном облике и поучимся у них.
Вот Авраам, прекрасный видом и чудный своим духовным образом. Как велики его вера и преданность Богу! Он оставляет землю, где рожден, и, повинуясь воле Божией, идет, не зная куда. Идет туда, куда ему Бог укажет. Вот какова его покорность Богу… Не следует ли нам поучиться у него?
А любовь Авраама ко Господу? Он ей приносит в жертву единственного, любимого сына. Когда Господь потребовал показать, кого Авраам больше любит: сына или Господа, то Авраам ни на минуту не останавливается в раздумье и подымает нож над сердцем сына,.. Родители, вам понятна эта жертва отеческого сердца? Сравните же свою любовь ко Господу с этой любовью.
А вот Давид. Какова его любовь ко Господу? Он устраивает роскошную скинию; он в восхищении скачет, играя на гуслях, когда переносят ковчег в скинию. Читайте Псалтирь, — здесь заключены чувства Давида!
Каково его всепрощение… Саул замышляет его убить. А Давид не только не мстит Саулу, но считает его своим царем, оберегает его, а когда Саул умирает, то горько оплакивает его кончину.
Такого же всепрощения исполнен он и в отношении своего сына, поднявшего на отца восстание, лишившего его царского престола и изгнавшего его из родной страны. А каково покаяние Давида, как велико его стенание, глубоко смирение…
Читайте Святую Библию, — и пред вашими глазами пусть чаще встают дивные ветхозаветные мужи. Укрепляйтесь их примерами, совершенствуйтесь в любви. Украшайтесь добродетелями. Совершенствуйтесь, как совершенствовались они; стремитесь, как они стремились ко Господу; плачьте о грехах, как плакали они в своих падениях; смиряйте себя, как смиряли они. Будьте просты, честны, правдивы и нелицемерны, как были люди тех отдаленных веков, — тогда и вы сподобитесь названия детей Авраамовых и возлежания на лоне сего праведника во Царствии Небесном. Аминь.

Проповедь протоиерея Димитрия Смирнова в неделю пред Рождеством Христовым, Святых Отец

На обращение к посетителям блога
Cегодняшнее воскресенье носит название Недели перед Рождеством, Недели святых отец. Святы­ми отцами мы обычно называем учителей Церк­ви, а здесь имеются в виду люди, принадлежав­шие роду, из которого вышел Спаситель. Почему мы их вспоминаем? Потому что хотя в каждом из них, как и в любом человеке, как и в нас, действовал грех, но в та же время они жили ожиданием пришествия Спасителя, Мес­сии, Избавителя, и эта главная идея их жизни была для них путеводной звездой. Они согрешали, потому что в те вре­мена у них не было возможности приобщиться к благода­ти Божией, как мы сейчас приобщаемся, но тем не менее умели и каяться в своих грехах, и оплакивать их по-настоя­щему. Они ждали Христа-Спасителя, ждали прощения своих грехов и хотя и заблуждались на этом пути, но все-таки главным для них было эти ожидание, которое началась с Авраама и передавалось из рода в род.
Авраам не был праведником, но Бог его веру вменил ему в праведность, потому что тогда на всей земле верующих во Единого Бога оставалось меньше, чем пальцев на одной руке, и, несмотря на свои грехи и какие-то немощи чело­веческие, Авраам имел эту главную добродетель, которой не имел почти никто из живущих в то время. Он постоянно молился Единому Богу и, будучи уже старым, поверил, когда Господь сказал, что у него будет дитя и что от него даже произойдет целый народ, из которого придет Спаситель мира.
Мы часто сомневаемся и в милостях Божиих, и во мно­гих важных основах нашей веры, а Авраам не усомнился в словах Господних. И когда у него родился сын и Господь повелел: «Пойди и принеси его Мне в жертву», Авраам не сказал: «Если я сына своего в жертву принесу, как же от меня произойдет целый род?» Он взял сына и повел на гору, чтобы закласть, потому что действительно имел глубокое доверие к Богу, имел эту добродетель в наивысшей степени совершенства. Он был человеком несокрушимой веры, и она вменилась ему в праведность, Святая Церковь называет его отцам всех верующих. Поэтому Авраам для нас может быть таким образцом, хотя были у него и слабости, и недостатки, и всякие заблуждения.
Читающим Ветхий Завет часто непонятно, как же мо­жет такой человек быть в праведниках. С нашей, христиан­ской точки зрения то, что он делал в своей жизни, неприем­лемо. Но мы забываем, что та эпоха была не христианской, а эпохой самого страшного язычества, когда творились такие жуткие и страшные безобразия и такие грехи, о которых и читать-то страшно, а если среди этого жить, то можно просто поседеть от ужаса. И все немощи Авраама просто бледнеют по сравнению с беззакониями, которыми была переполнена земля. Так же и царь Давид, и царь Соломон, и все те, которые перечислялись в этой родословной Иисуса. Родившийся Христос освящает Своим рождением все чело­вечество, но особенно на Его роде почиет благодать Господ­ня, ибо надежда на спасение присутствовала в каждом из тех людей, которые стоят в цепи рода Христова, и каждый из них послужил для Его пришествия, каким-то образом уготовал его. Из худого рода не могла бы произойти Дева Богородица, ведь яблоко от яблони недалече падает. И в Ее рождении воплотилось все самое лучшее, что было в них.
Какое поучение мы можем из этого извлечь? Самая большая для нас проблема — это наш род, наши дети. Не­которые духовные люди называют детей чумой ХХ веха. Сейчас совершается то, о чем говорил апостол Павел: «В по­следние дни люди будут надменны, злоречивы, родителям непокорны». Если побеседовать с учителями, которые долго работают, то они говорят, что действительно нынешние дети совершенно другие. И даже если всю жизнь посвятить тому, чтобы воспитать свое дитя, это оказывается очень уж трудна, потому что окружение просто страшное.
Что же нам делать? Какие силы нужно положить на то, что­бы наш род также жил ожиданием пришествия в свое сердце Христа-Спасителя? Как передать детям, внукам, правнукам любовь к Богу? Передать можно только то, что имеешь, поэто­му все попытки воспитания будут безуспешны, если человек сам не научится тому, что он хочет привить своим детям. И если он не сможет научить, показать, если он не сможет дать ребенку возможность почувствовать Христа, тогда его ждет неизбежное наказание. Оно заключается в том, что, когда дитя вырастет, родители всю оставшуюся жизнь будут смотреть на его фокусы, будут видеть все то, чего они в него недоложили, чего не смогли сделать, и от этого страдать.
И многие из нас мучаются, глядя на своих детей, но это не значит, что нужно отчаиваться и терять надежду. Ведь многие к Богу пришли в позднем возрасте и кто половину, кто треть, кто две трети своей жизни провели неизвестно где и неизвестно как. Чего же требовать от детей, когда они видели, что эту самую главную часть своей жизни родите­ли жили без молитвы, без Бога? А теперь мы пытаемся их силком ко Христу привести, заставить действовать так, как бы нам хотелось? Это немыслимо и бесполезно. Строить лучше всегда с начала. Но если построить плохо, то придется потом все переделывать, что всегда и сложней, и муторней, и сопряжено с большими затратами. И так как мы начали поздно, нет ничего удивительного, если у нас будет плохо получаться. Но отчаиваться не надо, потому что строим-то мы не сами, а с помощью Божией. И основное наше усердие, основное наше делание должно заключаться в молитве за детей. Первое дела, самое важное — детей нужно вымали­вать. Второе дело — добрый пример.
Что случилось с детьми американскими, австралийски­ми, французскими, русскими, татарскими? Почему в них во всех идет один и тот же процесс? Почему так быстро падает нравственность? Нравственность эпохи Пушнина ненамного выше нравственности эпохи Некрасова, а теперь мы каждые десять лет наблюдаем такие провалы, что про­сто диву даешься. Взять пьянство. Статистика говорит, что в пятидесятом году пили в 10 раз меньше, чем в шестьдесят пятом. Это один грех, а остальных лучше не касаться, об этом даже говорить срамно и стыдно. У детей нет доброго примера. Сот ребеночек лежит в колясочке, ножками, руч­ками сучит, и, конечна, он не пьяница, не наркоман, он не злодей, не хулитель, не матерщинник, не вор. И даже если папа у него разбойник, а мама тоже оставляет желать много лучшего, он все равно ребеночек, он Ангел. Душа у него чистая, хотя есть, конечно, и склонность ко греху, как у всякого человека.
Но вот ребенок попадает в атмосферу нашего мира, и что он видит? Он растет среди ругани, склон, взаимных обид постоянного вранья. Ребенок выходит на улицу, и что он слышит? Уже в песочнице начинаются всякие баталии, один у другого ломает. Мать говорит: «А ты ему наподдай, ты с ним не водись». Если детки постарше, то только слышишь: дура, дурак. Причем такими голосами ужас­ными, что думаешь: дети ли это? Вот включает ребеночек телевизор. Какие нравственные качества там прививают, что показывают? Кино про любовь? А в чем эта любовь выражается? В одном блуде.
И так весь мир, все, чем ребеночек окружен: и книги, и отношения между ребятами в школе, и в семье, — все направлено на то, чтобы его развратить и убить в нем святость. Куда ему, бедному, деваться? От церкви его вся­чески ограждают, а если он туда все-таки придет, тут же какая-нибудь тетка на него налетит: «Куда встал? Не тро­гай…» И его сердце впитывает одну только злобу, зависть, раздражение, одно только хамство, одну ложь. И конечна, сердце не выдерживает; он становится злым, замкнутым, уходит в дурные компании. Эти компании полублатные, но в них какое-то подобие человеческих отношений все-таки есть, хотя ребята и говорят нецензурные слова, и лифты ломают, и подъезды размалевывают. А потом, конечно, начинаются и табак, и выпивка, и наркотики, дальше блуд, преступления, ну а потом уже и тюрьма. Это все очень близ-ко и рядом. А глядя на него, лежащего в колясочке, разве подумаешь, что в семнадцать лет он сядет за воровство? Да нет, и в голову не приходит.
Поэтому родители, если они действительно хотят воспи­тать ребенка, должны создать дома атмосферу рая, чтобы, где бы он ни был, что бы он ни делал, он сравнивал жизнь в миру и жизнь дома как ад и рай. Чтобы ему дома было хорошо, чтобы там была атмосфера любви, покоя, терпения, смирения, кротости, молитвы, милосердия. А у нас как? Некоторые родители детей заставляют молиться насильно, ругаются, кричат; они думают, что так можно что-то доброе привить. И в результате одно упоминание о Боге вызывает муку у ребенка. Некоторые раз в году ребеночка в храм приведут, скрутит его, он орет, вырывается: во что бы то ни стало причастить! Ну и что? Он о церкви будет только с ужасом вспоминать. И многие взрослые вспоминают о ней как о чем-то страшном, потому что их схватили, связали, куда-то принесли, что-то в рот воткнули; дикий крик, страх, обстановка незнакомая, много людей, огни горят…
Это же не так все делается. Если мы хотим, чтобы наш рад продолжался, вера наша не угасла, чтобы наши дети, внуки, правнуки, праправнуки тоже пришли ко Христу, мы должны являть пример христианской жизни, мы дол­жны разительно отличаться от мирских людей, но не ли­цемерно, не маску на себя какую-то надевать, потому что ребенка обмануть нельзя. Дети, в силу своего ангельского состояния, существа прозорливые, им открыты духовные вещи, которые для взрослых давно закрылись через их грех. Поэтому они прекрасно чувствуют людей, отношения, прекрасно понимают ложь, лицемерие, но понимают не умом, а непосредственно душой. Поэтому единственный способ воспитать правильно детей — начать воспитание самих себя. И если этого не произойдет, то никакие уговоры, крики, наказания, колотушки ничего не дадут и мы всю оставшуюся жизнь будем смотреть на своего ребеночка и, как в зеркале, видеть самих себя. Все, что в нас есть, все это и будет там, смотри и любуйся! А это очень тяжело и му­чительно. Почему Господь так устроил? Потому что иначе нас ничем не проймешь!
Да, детей своих мы любим и желаем им добра, на ведь каждый родитель лепит своего ребенка по образу своему и подобию, поскольку, кроме самого себя, он ничего не знает и не может сделать что-то такое, чем сам не облада­ет. Воспитание заключается не в нравоучениях, не в том, чтобы говорить, как надо делать, а в том, чтобы это пока­зывать. И здесь нам пример Сам Господь Бог. Он ведь нас не заставляет, ни к чему не принуждает, Он просто пока­зывает, какая красота создание Божие. Все, что ни создал Господь, всегда прекрасно и всегда совершенно. Художнику, чтобы написать картину, нужно думать над композицией, над цветом, а у Господа в Его творении везде прекрасный пейзаж, все гармонично и слаженно. Как это удивительно! Или когда птицы в лесу поют, мы слышим, что получается замечательная музыка! И так куда мы ни взглянем. На небо ли — какая красота, что может быть красивей звезд? Или солнце, дерево, бабочка или ящерица! Что бы Бог ни создал, это все прекрасно и в высшей степени совершенно! А ведь жизнь земная — жалкое отражение жизни небесной. Вот так Господь нас зовет к красоте духовной.
Христос никого в Царствие Небесное не загонял, Он просто рассказывал. Кто хотел, тот принял; кто не котел, тот остался вне его. Господь уважает свободу человека. И воспи­тание может быть сопряжено только с уважением свободы, а не с подавлением человека. Нужно обязательно уважать свое дитя, потому что без этого не может быть любви, а толь­ко проявление самолюбия, собственный эгоизм и желание задавить человека и сделать его таким, каким ты хочешь.
Это не значит, что не надо ребенка наказывать, не надо ни к чему принуждать: пусть, мол, растет, как сам знает. Нет, нужно и наказывать, и принуждать, но наказание должно быть сопряжено с любовью, как это и Господь делает. Он ведь нас тоже наказывает, но таким образом, чтобы мы из этого сделали выводы, поняли сами. Поэтому многие из нас уже в зрелом возрасте или дюне в старости начинают кое-что понимать: почему то произошло, зачем это случилось. Если человек приходит в храм первый раз и думает: «За что же это мне? — то, когда он приходит в сотый раз, он уже знает, за что. И начинает понимать, что ему надо в себе исправить, чтобы в дальнейшем не повторялось тоже самое.
Вот на какие размышления нас должна наводить Неделя святых отец. Род Христов привел к совершенному плоду, Господь Иисус Христос смог вочеловечиться от Девы Марии и прийти в мир. И наш род тоже может принести достойный плод. Мы должны детей своих Богу посвящать, мы должны также трудиться над тем, чтобы их Дух Святой посетил, должны стараться привить им святость, показать, открыть им красоту небесную. То, что святость, доброта и любовь оскудели в мире, оказывает нехорошее влияние на наших детей, из-за этого оскудения происходит все то зло, которое мы видим. Можно, конечно, настроить стадионов, устроить всякие кружки, секции, изостудии, музыкальные школы, но это ничуть не спасет, это будет лишь временное отвлечение некоторой группы детей от их бесплодного времяпрепро­вождения. Только благодать Святаго Духа может оградить от зла. Вот дети в богатых странах имеют все: и стадионы, и дискотеки, и деньги, и любую одежду, что угодно, но на нравственности это не отражается никак. И нашим детям можно все дать, все построить, но доброты, любви, смирения, кротости, терпения, благодати не прибавится от этого ни на йоту. Многие думают, что детям, кроме подъезда, больше негде быть, а вот мы построим клубы — и они сразу станут хорошие. Эта безумная надежда. Уже сколько раз пытались всех накормить, считая, что преступность тогда исчезнет. Но преступления вдруг начинают совершать очень богатые люди, дети весьма обеспеченных родителей. И мы часто читаем в газетах: министр такой-то проворовался. Казалось бы, ну куда ему еще, и так все есть.
Никакое благополучие житейское не прибавляет нрав­ственности, а только благодать Святого Духа. И вот над этим надо нам трудиться. Тогда наш род не оскудеет благодатью Божией, а, наоборот, можно будет надеяться, что наши дети еще приумножат то, что и мы успели в своей жизни стяжать. Господи, помоги!
3 января 1988 г.

Слово протопресвитера Виталия Борового (+2008г.) в неделю Святых Отцев

                        О принципе отцовства в историческом христианстве
…Христианство — религия, в высшей степени историческая, в высшей степени корнями своими уходящая в историю, утверждающаяся на истории, проистекающая из истории.
Многие, не знающие подлинного духа христианства, люди неверующие, желают свести христианство к одним историческим явлениям, к проявлениям только человеческой истории, человеческой жизни, человеческого духа, человеческого воображения. Утверждают, что христианство возникло, как всякое другое движение, в определенных исторических условиях и является определенным этапом развития человеческой истории, а значит, имело свое начало, и будет иметь свой конец.
Дорогие братья и сестры! Церковь как раз во вторую неделю (воскресенье) перед Рождеством Христовым, в неделю праотцев, которую мы уже праздновали, и в неделю отцов, которую мы празднуем сейчас, утверждает, что христианство, как и всякое явление мировой истории, как всякое явление человеческого духа, конечно, имеет в себе чисто исторические, чисто человеческие, а значит, условные, временные элементы. Это совершенно верно, и это крайне необходимо, ибо Христианство, ибо Церковь, ибо Благовестие Христа не есть мечта, не есть какая-то фантасмагория, иллюзия, которую создали люди, неизвестно каким образом, взяв где-то, на каких-то небесах, которых никто не знает и никто не видел, — нет! Мы согласны, христианство — явление историческое, христианство есть проявление и закономерное развитие человеческого духа. Но вся суть, дорогие братья и сестры, в том, что мы утверждаем свои исторические лица, свою человечность и одновременно говорим, что это не только историческое лицо, это не сводится только к человеческому лицу, а это взаимодействие божественного и человеческого. Это — божественное откровение, действие Бога через Святого Духа в мире, действие Бога через воплощение Иисуса Христа. Это действие Бога нуждается, конечно, в исторической среде, нуждается в исторических условиях для своего развития, ибо люди живут на земле, ибо люди живут в истории. И поэтому воздействие Бога на историю происходит — и всегда происходило — как полное взаимодействие Бога и человека. Это есть как бы сотрудничество Бога и человека, где Бог указывает конечный путь, где Бог дает благодать, силу и милость, где Бог дает спасение и конечную истину, а человек, а человечество усвояет это и, на протяжении веков изменяясь, эволюционирует, развивается в этих чисто исторических формах и условиях, и совершается усвоение людьми Божественной истины, совершается усвоение людьми Божественного спасения и, наконец, как бы приобщение человека к Божеству.
Вот это взаимодействие исторического, человеческого, элемента и Божественного проникновения, Божественного наследия, Божественного откровения и явления в истории, мы и утверждаем перед Рождеством Христовым, в праздновании недели праотцев, посвященной памяти тех людей, которые жили от Адама до появления форм богопочитания и боговедения, до ветхозаветной церкви и религии, всех тех людей, которые своими путями, им только ведомыми, часто путем ошибок и заблуждений, но все же искали Бога и находили Его.
А сейчас мы празднуем неделю отец, то есть всех тех предков наших, которые жили уже во время существования организованной формы Божественного откровения, организованной формы богопочитания и боговедения, известной нам под именем ветхозаветной религии, Авраамова, а потом Моисеева завета Бога с человеком.
И, характерно, дорогие братья и сестры, что, когда мы празднуем это, когда мы вспоминаем наше происхождение, нашу историю от сотворения Богом человечества, от начала появления первых людей, первого человека на земле, то мы называем это неделей праотец и неделей отец. Это значит — мы утверждаем принцип отцовства как принцип и закон нормального развития рода человеческого.
Принцип отцовства — что это значит? Это значит, что род человеческий на протяжении многих столетий и тысячелетий своей истории существования на земле идет от одного к другому, от одного этапа к следующему, от одного поколения к следующему, и все, что человечество завоевало, все, что человечество сейчас может считать своим достижением — это не есть достижение и труд наш с вами, хотя и есть здесь какая-то наша доля, но это доля наша, этот труд наш, эти достижения наши, это знание наше, эта культура наша, это техника наша, все, чем гордится человечество — это все построено на органическом развитии прошлого, построено на трудах, на поте, на крови, на мысли, на лучших чувствованиях, на лучших идеях, устремлениях и достижениях бесчисленного количества поколений предыдущих. Без них мы ничего не могли бы достичь, без них мы были бы теми первобытными дикарями, которыми были вначале, на заре своей истории.
Таким образом, принцип отцовства означает, что человечество должно идти вперед, человечество не должно оплевывать свое прошлое, не должно отказываться от своего прошлого, не должно уничижать свое прошлое, не должно разрывать с прошлым. Ибо всякое пренебрежение прошлым ляжет тяжелым пятном на строительство будущего, которое невозможно без прошлого и настоящего.
Таким образом, Церковь утверждает это органическое, крепкое сцепление всей истории человечества от первого человека до нынешнего и до последнего, когда явится Господь Иисус Христос в славе Своей, чтобы призвать весь род человеческий на Страшный суд, когда будет новая земля и новое небо, как сказано, «в них же правда живет» (2 Пет 3:13). Вот это, дорогие братья и сестры, и есть смысл празднования недели праотец и недели отец. Мы празднуем наше утверждение в прошлом с тем, чтобы идти от настоящего к будущему, с тем, чтобы наше развитие было органическим, с тем, чтобы наше дерзновенное устремление в прошлое было нормальным, а не таким, когда хотят его опозорить, уничтожить, начинают хулить его и ничего не видят.
Дорогие братья и сестры, вот это есть закономерность, закон истории, закон не только Церкви и религии и богооткровенной веры, но закон всякой человеческой истории, закон нормального развития человеческого общества.
Дорогие братья и сестры, когда мы вспоминаем святых отцов, праотцев, великих предшественников наших, мы не должны понимать это в том смысле, что это там, тысячи лет тому назад были отцы, уважаемые, святые, великие, почитаемые, а сейчас — ничего подобного, сейчас вроде никого нет. Это неверно, это ложно, это гибельно — такое мнение. Отцы, которые были в истории, которые указывали путь человечеству, они были, есть и будут. Это праотцы от Адама до Авраама, которые сами искали Бога, создавали свои собственные религии, очень часто идолопоклоннические религии, но в которых были проблески истинного озарения, проблески честного поиска Бога. Это отцы от Авраама до Моисея, от Моисея до Иисуса Христа, которые жили в период Ветхого завета, в период богооткровенной религии Моисеевой и имели свое поклонение и свои подвиги. Это апостолы и их преемники, и первое поколение христиан, которое утверждало и распространяло благовестие об истине, спасении Христовом по всей земле. Это, наконец, отцы, которые созидали Церковь Божию святую с ее богословием, с ее богомыслием, с ее чудесной литургической жизнью, с ее благодатной таинственной духовной жизнью, мистицизмом, с ее религиозной философией, с ее основами канонического устройства — это наши великие отцы и учители Церкви.
Но церковь жила, история человечества двигалась и движется, и великие достижения отцов Церкви продолжались другими, хотя мы их и перестали называть отцами. Возьмите, дорогие братья и сестры, XIX век нашей русской церковной истории. Этот век XIX, начало XX века — небывалый расцвет, невиданный во всем мире расцвет богословской, религиозной, философской мысли, — такие достижения, такие гениальные постижения истины, которые сейчас все человечество восхищают, которые сейчас все человечество обогащают, только сейчас начинают это открывать. Разве это не отцы наши? И придет время, и церковь назовет их отцами; и придет время, и церковь зачислит их в бесчисленные огромные святцы: и иерархов, и богословов, и мирян, философов и учителей. Ибо это, действительно, одна из святынь не нашего, а общечеловеческого духа.
И, наконец, дорогие братья и сестры, в последнее время, когда церковь наша живет в совершенно других, радикально изменившихся условиях, разве наши десятилетия исповедания Христа, стояния за Его святую истину, разве это не есть самая высокая форма свидетельства отцов? Разве эти люди, которые свидетельствовали о Христе в нашем обществе в 20-е, 30-е, 40-е, 50-е, 60-е и, наконец, нынешние 70-е годы, разве эти люди не будут и не являются истинными отцами не только нашей церкви, но вообще Христовой Церкви во всем мире? И придет время, и церковь наша назовет их имена, как назван уже митрополит Московский Иннокентий. Я не стану сейчас рассказывать подробно о его жизни. Если мне Бог позволит, я посвящу этому отдельно мое слово. Но я только привел его в качестве примера, простого, недостаточного, малочисленного примера, когда церковь наша уже начинала называть имена святых отцов, живших в XIX веке, живших без малого 100 лет тому назад. И придет время, и церковь назовет имена отцов и исповедников, живших почти в наше время, и которые живут и, несомненно, будут жить и после нас.
Дорогие братья и сестры, вот это есть смысл того, что мы называем неделей праотец и неделей отец. Празднуя это, особенно сегодня, начиная новый 1978-й год, дорогие братья и сестры, посмотрим сами на себя, посмотрим, в какой степени мы причастны этому, в какой степени мы являемся свидетелями Христовой истины, в какой степени мы являемся достойными звания христианина, достойными исповедниками Христа. Посмотрим в себя, покаемся во всем, в чем мы недостойны, в чем мы грешны, в чем мы скверны, в чем мы являемся препятствием для нашего свидетельства о Христе. И испросим у Господа, испросим у святых отцов, великих святых предков наших: силы, мудрости, благодати, чтобы и мы были достойными.
Боже отец наших, помоги нам быть достойными их святого дела! Аминь.

1 янв. 1978 г.

Поучение епископа Виссариона (Нечаева), Костромскаго и Галичскаго (+1905г.) в неделю пред Рождеством Христовым

Прославление Богоматери и Богомладенца под образами рая и древа жизни.
  
    Готовися, Вифлееме, отверзися всем, Едеме; красуйся, Евфрафо, яко древо живота в вертепе процвете от Девы: рай 6о оныя чрево явися мысленный, в немже божественный сад (насаждение): от негоже ядше живи будем, не якоже Адам умрем. Христос раждается, прежде падший возставити образ.
За пять дней до праздника Рождества Христова Церковь приготовляет нас к сретению этого праздника своими песнопениями. В числе их главное место занимает и чаще всего повторяется ежедневно приведенное песнопение, именуемое тропарем предпразднства. В этом тропаре прославляется Богоматерь под образом земнаго рая, и рожденный от Нея Богочеловек под образом райскаго древа жизни.
Было время, когда люди жили в раю, т. е. в насажденном от Бога обширном саду, и наслаждались в нем полным блаженством. Они окружены были всеми удобствами для жизни покойной и радостной, не знали ни болезни, ни печали, ни воздыхания, незнакомы были с душевными скорбями, происходящими от греха, от угрызения совести, уязвляемой грехом, ибо были безгрешны. Но главное в том, что они находились в теснейшем общении с Богом, который являлся им и беседовал с ними человеческим языком. Люди предназначены были обитать в этом раю и блаженствовать не на время, а на всю вечность по самому телу, с каковою целью насаждено было в раю древо жизни. Оно служило орудием животворной силы Божией, так что питаясь плодами его, они могли жить вечно, сохранять навсегда цветущее здоровье, крепость телесных сил, и не умирая, тело их могло безболезненно преобразиться из душевнаго, животнаго в духовное (1 Кор. 15, 44. 46). К сожалению, недолго пришлось им жить в раю. Они по внушению диавола преступили заповедь Божию не вкушать от плодов находившагося в том же раю древа познания добра и зла, и за сие осуждены были на смерть с своим потомством, которое наследовало от них греховную природу, лишились благодати Божией, потребной для поддержания в них жизни духовной, утратили духовныя совершенства, свойственныя существам, созданным по образу и по подобию Божию, и удалены были из рая. Но не до конца Господь «гневается, ниже во век враждует». Изрекши Свой праведный суд над нашими прародителями и их потомками, Он не лишил их утешения, даровав им обетование, что Семя жены сотрет главу змия, т. е. как жена, обольщенная диаволом и склонившая на свою сторону мужа, была виновницею осуждения, так жена же послужит орудием спасения: от нея родится Тот, который вконец победит диавола, исторгнет людей из его власти и возвратит людям благоволение Божие. И сие обетование исполнилось спустя пять тысяч пятьсот лет от Адама. В лице Девы Марии явилась обетованная жена. От Ней родился Спаситель, снявший с людей осуждение Божие и возвративший им то, что им дано было в раю и от них взято. Вместо рая чувственнаго чрево Девы Марии соделалось раем мысленным. В ея чреве насажден был Божественный сад. Вместо древа жизни, бывшаго в земном раю, в лице Христа процвело в Вифлеемском вертепе новое древо жизни, от негоже ядше живи будем, и не якоже Адам умрем. Те, которые лишены были пищи райской, сподобились вкушать спасительную пищу от Христа, древа животнаго (Апок. 2, 7) чрез духовное общение с Ним. Эта пища есть слово Христово, заключенное в Евангелии, есть тело и кровь Христова, предлагаемыя в таинстве святого причащения. Слово Христово, заключенное в евангелии, есть семя духовной жизни, когда воспринимается верующею душею. Слову Божию, в отличие от слова человеческаго, присуща благодать Божия. Читающие его или внемлющие ему с верою, прикасаются к источнику благодати. Вера есть проводник ея. Она, вводя верующаго в теснейшее общение со Христом, оживотворяет душу, уготовляет ее не только для жизни святой и богоугодной, но и вечно блаженной. Еще в большей мере является животворная благодать Божия в таинстве причащения.Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем. В силу этого теснаго общения со Христом причастие тела и крови Его служит, по словам одной из молитв к святому причащению, «к исправлению жития и утверждению, к возращению добродетели и совершенства, к исполнению заповедей, к общению Святаго Духа, к напутию живота вечнаго, к благоприятному ответу на страшнем суде Христовом». Адам вкусил смерть и осуждение от древа познания добра и зла; верующие во Христа вкусят жизнь и спасение от Христа, древа животнаго, и будут вечно блаженствовать в небесном раю. Грехопадение Адама сопровождалось помрачением напечатленнаго в нем образа и подобия Божия. Христос пришел обновить в нас черты сего образа, истлевшаго страстьми, т. е. искаженнаго и поврежденнаго уклонением от жизни божественной, чистой и святой, и пристрастием к жизни земной и чувственной. Для того, чтобы возродить нас к жизни святой и богоугодной, самому Христу надлежало родиться на земле и восприять человеческое естество: Христос раждается возставити прежде падший образ, облечь нас в прежнюю духовную красоту, возвратить нам утраченное нами духовное достоинство. Для восприятия и удержания сего достоинства даруется нам многообразная благодать Божия в святой Его церкви. Горе тем, которые не дорожат сею благодатию, утрачивают богоподобие и делаются скотоподобными, каковы все, до забвения Бога предающиеся самоугодию, любострастию, своекорыстию. У них помрачены черты образа Божия. По внешнему виду они не отличаются от людей праведных и святых, но по отсутствию в них жизни духовной, по преобладанию в них жизни плотской, они больше походят на скотов, чем на людей, и всего менее на христиан. Это только по имени христиане, а по образу мыслей и жизни нехристи. Да сохранит нас всех Господь от сего пагубнаго состояния.

     1902 г.